Сексуальная жизнь на Руси была совсем не такой, какой мы ее себе представляем. Оказывается, женщины могли сгорать от «разжения плоти», самостоятельно выбирать себе мужей и не всегда хранили целомудрие. Исследователи этнографии открывают мир, в котором не было места стерильным мифам о постоянном сидении в теремах под замком.
Значительная часть сведений о сокровенном сохранилась в церковных архивах. Священники того времени выступали в роли строгих судей морали, фиксируя в епитимийниках мельчайшие подробности грехопадений. Исповеди превращались в детальные допросы, напоминающие современному читателю индийские трактаты о любви. За провинности назначались наказания — от тайных молитв до публичного позора. Даже царь Иван Грозный не избежал этой участи: за четвертый брак его обязали поститься и плакать на коленях до конца дней.
Представление о «домостроевском» укладе как о единственно верном сложилось значительно позже, в XIX веке. В реальности же жизнь за пределами боярских палат кипела. Крестьянки и горожанки вместе ходили в бани, что даже не считалось серьезным грехом в глазах церкви, и участвовали в шумных народных празднествах.
Языческое наследие долго жило в крови народа. Праздник Ивана Купалы, ночные гулянья и обряды «умыкания» невест часто происходили по взаимному согласию молодых. В некоторых регионах, например в Рязанской губернии, процветало женское сватовство. Девушка сама могла выбрать жениха и буквально заставить его жениться, совершив символический обряд в его доме.
Берестяные грамоты Новгорода раскрывают личные драмы того времени: в них женщины пишут о своих чувствах, обидах и отвергнутой любви. Женщины на Руси обладали значительной свободой: они владели имуществом, занимались торговлей и могли диктовать волю мужьям.
Отношение к невинности также не было однозначным. Этнографы описывают вольные игры молодежи, после которых целомудрие сохраняли немногие. И если в знатных семьях дочерей берегли как зеницу ока, то в народной среде к этому порой относились проще. Вместо слова «любовь» использовали «жалеть», а в теле предки видели не просто физическую оболочку, а нечто сакральное, связанное с продолжением рода и обережной силой.
Даже в вопросах противостояния насилию история знает примеры волевых женщин. Княгини, такие как Евпраксия Всеволодовна, не боялись открыто обвинять высокопоставленных супругов в бесчинствах и возвращаться на родину, отстаивая свое достоинство. Эта сложная и живая картина прошлого доказывает, что история интимной жизни наших предков — это история борьбы между природной страстью и строгими церковными запретами.