Страдающий Дибров никак не может избавиться от воспоминаний о бывшей: стало проклятием

Роскошное поместье, ставшее для Дмитрия Диброва памятником разбитой любви, превратилось в настоящий капкан.

Светская Москва сочувственно вздыхает: 64-летний мэтр телеэкрана Дмитрий Дибров оказался в плену собственных чувств и элитных квадратных метров. Знаменитая «Villa Paulina» в подмосковном Лапино, которая когда-то была символом его семейного триумфа, теперь висит на нем мертвым грузом. По данным источников, страдающий Дибров никак не может избавиться от воспоминаний о бывшей: это буквально стало проклятием, которое не дает ему начать жизнь с чистого листа. Чтобы хоть как-то привлечь покупателей, шоумену пришлось пойти на болезненный шаг и срезать ценник на внушительные 71 миллион рублей. Теперь вилла мечты предлагается за 499 миллионов, но даже такая «уценка» не спасает Диброва от ежедневных мук в пустых залах.

Для Дмитрия Диброва Villa Paulina — это не просто объект недвижимости, это музей его 16-летнего брака. Он строил этот дом 17 лет назад, вкладывая в него не только баснословные деньги, но и всю свою страсть к молодой супруге Полине, в честь которой и было названо поместье. Каждая из восьми комнат, каждый изгиб дизайнерского интерьера — все здесь напоминает о женщине, которая была его музой и смыслом жизни.

По документам площадь дома составляет около 500 «квадратов», но на деле это исполинское сооружение в 1200 метров с тремя кухнями, бассейном и сауной.

25 сентября жизнь в Villa Paulina официально остановилась: Дмитрий и Полина развелись после 16 лет совместной жизни. Несмотря на внешнюю невозмутимость, шоумен не скрывает, что расставание далось ему крайне тяжело. В порыве боли он проявил неожиданную жесткость, оставив мать троих своих сыновей без какой-либо доли в семейном гнезде. Полина ушла, а Дибров остался один на один с домом, который он так любовно создавал для нее. Теперь он признается, что продает виллу именно из-за «невыносимой боли» — находиться в этих стенах, где каждый угол шепчет имя бывшей жены, стало для него настоящей пыткой.