Ильин день, который православные отмечают 2 августа, хранит память не только о христианской традиции. Многие связанные с ним запреты и обряды появились ещё до Крещения Руси и со временем переплелись с почитанием Ильи-пророка. Так древние представления о громе, дожде, урожае и защите дома получили новое объяснение и дошли до наших дней.
В 988 году князь Владимир крестил Русь, однако прежние верования не исчезли сразу. Христианство распространялось постепенно, а привычный мир славян по-прежнему зависел от солнца, дождя и урожая и был населён духами. Чтобы новая вера стала понятнее, народ связывал знакомые обряды с православными праздниками, а черты древних богов переносил на христианских святых.
Образ Перуна постепенно соединился с образом Ильи-пророка. До Крещения Руси одним из главных богов восточных славян считался Перун — повелитель грома и молнии, покровитель князя и его дружины. Согласно летописи, в 980 году князь Владимир установил его деревянного идола с серебряной головой и золотыми усами на холме в Киеве. После принятия христианства статую низвергли и бросили в Днепр.
Исчезновение идола не означало исчезновения самого образа. Место грозного небесного покровителя постепенно занял ветхозаветный пророк Илия, день памяти которого отмечают 2 августа. В библейской истории Илия также был связан с огнём, дождём и засухой, а на небо вознёсся в вихре рядом с огненной колесницей.
В народных представлениях святой ездил по небу на конях, а грохот колёс его колесницы превращался в гром. Молнии считались стрелами, которыми Илья поражал нечистую силу. Во время грозы люди закрывали окна и двери, переворачивали пустую посуду и старались не выпускать домашних животных на улицу: считалось, что в них может спрятаться преследуемый пророком бес.
Ильин день воспринимался как граница между летом и осенью. В народе говорили: «На Илью до обеда лето, после обеда — осень» и «Илья лето кончает». К этому времени ночи становились длиннее, вода постепенно остывала, а погода чаще портилась. Наблюдение за природой со временем превратилось в строгий запрет: после 2 августа купаться в реках и озёрах якобы было опасно.
В одной местности рассказывали, что конь Ильи-пророка потерял подкову и остудил ею воду. В других верили, что в реку опустил рога олень. В некоторых деревнях считали, что после праздника в водоёмы возвращается нечистая сила, например русалки, способные утащить купальщика на дно. В действительности сама дата не делает воду опасной.
Илью-пророка связывали не только с грозами, но и с урожаем. Крестьяне верили, что от него зависят своевременные дожди: святой мог напоить землю или наказать поля засухой, ливнем и градом. Поэтому к Ильину дню старались завершить важные работы, а 2 августа отдыхали, опасаясь разгневать небесного покровителя.
После праздника во многих районах начиналась жатва. Первые колосья приносили домой и ставили в красный угол рядом с иконами. Их берегли до следующего года, а полученное зерно добавляли к семенам, надеясь обеспечить новый урожай.
Существовал и другой обычай — оставлять на поле небольшой участок несжатой ржи. Колосья связывали, пригибали к земле и клали под них хлеб. Этот обряд называли «завиванием бороды». После Крещения Руси его посвящали Илье-пророку, но сама идея вернуть земле часть урожая была связана с более древними земледельческими верованиями.
Одной из главных традиций Ильина дня была братчина — общая трапеза жителей одной или нескольких деревень. Люди заранее собирали продукты и деньги, готовили мясо в больших котлах, а затем вместе садились за стол. После обеда начинались гулянья, песни, пляски и хороводы.
В некоторых северных регионах для братчины закалывали быка или барана, которого посвящали Илье. Исследователи видят в этом отголосок древних жертвоприношений громовержцу: животное должно было обеспечить благосклонность небесных сил и богатый урожай. Со временем смысл обряда изменился. На первый план вышли молитва, освящение пищи, помощь бедным и совместная трапеза, объединявшая общину.
2 августа крестьяне старались не выходить на работу в поле. Особенно опасным считался сенокос: верили, что Илья-пророк может разгневаться на человека, который не чтит его день, и поразить его молнией. Отсюда появилась поговорка: «На Илью стогов не мечут — спалит Илья грозой».
Запрет касался и урожая. Считалось, что собранное в праздник сено быстро отсыреет или сгниёт, а поле может пострадать от града и ливня. Поэтому жители деревень посещали службу, собирались за общим столом, а к работе возвращались уже после праздника.
Гроз в Ильин день особенно боялись, поскольку молнию считали оружием пророка, которым он преследует нечистую силу. При первых раскатах грома двери и окна плотно закрывали, пустую посуду переворачивали, а домашних животных старались не впускать в избу. Люди верили, что бес, спасаясь от небесных стрел Ильи, может обратиться в кошку, собаку, зайца или лису и спрятаться рядом с человеком.
Во дворе могли оставлять ухват, клюку или сковородник, которые должны были уберечь жилище от удара молнии. В доме зажигали лампады и свечи, молились перед иконами и окуривали комнаты ладаном. Пожар, возникший от молнии, воспринимали как «небесный огонь». В некоторых местностях считалось, что тушить его обычной водой бесполезно или даже грешно.
Ильин день открывал новый этап земледельческого года. В одних регионах жатва только начиналась, в других крестьяне уже получали первую свежую муку. Из неё пекли хлеб, караваи и обрядовое печенье. Первым хлебом старались угостить членов семьи, соседей, бедных и странников, чтобы будущий год оказался сытым.
Особенно ярко этот обычай проявлялся во время братчины. На Вологодчине для общей трапезы пекли огромный каравай «для всего мира». Иногда он получался настолько большим, что ради него приходилось расширять устье печи. Хлеб символизировал общий урожай, который должен был принадлежать всей деревне, а не одной семье.
Ночь на Ильин день в народных поверьях называли «воробьиной» или «рябиновой». Считалось, что в это время почти без перерыва сверкают молнии, гремит гром, поднимается сильный ветер, а испуганные птицы мечутся в темноте и сталкиваются с деревьями и домами.
Такую ночь воспринимали как разгул небесных и нечистых сил. Люди старались не покидать жилище, закрывали окна, не подходили к деревьям и водоёмам. Однако «воробьиная ночь» могла приходиться и на другие летние грозовые даты, поэтому её связь именно с 2 августа была характерна не для всех регионов.
Праздничные приготовления в некоторых местах начинались ещё на Ильинской неделе. В Вологодской губернии особенно почитали предшествующий празднику четверг, который называли «баским», то есть красивым. В этот день готовили саламату — густое блюдо из обжаренной муки, которую заваривали водой и томили в печи.
В зависимости от местного рецепта саламата могла напоминать кашу, кисель или мягкий мучной пирог. На братчину варили мясо, пекли хлеб и готовили пиво. Стол накрывали вскладчину: каждая семья приносила продукты или деньги. За ним собиралась вся община, а после трапезы начинались песни, пляски, игры и хороводы.
Сегодня гром уже не воспринимается как грохот колесницы Ильи-пророка, а вода после 2 августа не становится проклятой. Но Ильин день сохранил важное значение: начало августа для предков было временем прощания с летом и благодарности земле за урожай. Подобные традиции существовали не только на Руси.